«Нет», – подумал он, отвергая эту мысль. Вязкая, медленная мелодия Вивальди растаяла и зазвучало живое аллегро. Нет, у него слишком большой опыт в вычислении граней личности для подгонки к индивидууму, чтобы ошибиться. Он был уверен, что Б. М. Шулер-IV был способен справиться с Шарон.

Во время первых трех столетий его неожиданно долгой жизни Гай Тит вынужден был использовать практику подставных лиц просто для того, чтобы выжить. После падения Рима на какое-то время стало легче, но с наступлением Средних веков ему понадобилось все его искусство, чтобы избежать столкновений с суевериями. Он заботливо создавал серию масок, фальшивых лиц в качестве механизма выживания.

Сколько раз он слышал, как ему говорили в шутку:

– Вы обязаны играть на сцене.

Это попадало в точку. Он был на сцене. Он играл много ролей.

Где-то, в самой глубине, к нем жил Гай Тит Менений, гражданин Рима, отбрасывающий тени, бывшие его многочисленными масками. Но Гай Тит был запрятан глубоко внутри той личности, которая в данный момент, была Б. М. Шулером-IV, а неделю назад – при посещении доктора для окончательного диагноза – Престоном Рисуэлом. Завтра он мог быть Лесли Маг-Грегором, или Сэмом Штельманом, или Филом Карлсоном – в зависимости от обстоятельств, от того, где был Гай Тит и с кем говорил. Была только одна личность, которой он не решился бы быть – это он сам.

И он знал, что не бессмертен. Он был относительно бессмертен. Его жизнь была в большой степени замедлена, и прошло две тысячи лет, прежде чем он стал плодоносным мужчиной. В соответствии с тем, что он узнал в прошлом веке, его долговечность будет передаваться генетически. Поэтому все, что ему было нужно сейчас, так это найти жену, чтобы передать свой дар будущему наследнику.

Было ли это желание определяющим в его жизни? Он не знал. То, что он делал, было рискованно. Хотел бы он знать, что это такое – наблюдать за тем, как его дети и дети его детей сжимаются под бременем лет. «Не очень-то приятно», – подумал он.