– Сэм, – произнесла она, прерывая поток его мыслей, – почему ты приходишь так редко? Мне тебя недостает.

– Послушай, Джинджер, детка, – пояснил Сэм. – Если я женюсь на тебе, ты должна понимать, что я не буду часто торчать дома. Я должен водить грузовик. Мы сможем видеться не более раза-двух в неделю.

Тит потер лоб. Он не был абсолютно уверен, что это именно та девушка, которая ему нужна. Она была энергична, да, но заслуживала ли она чести воспитывать расу бессмертных? У него не было времени удостовериться в этом.

– Женитьба?

Голос блондинки звучал недоверчиво.

– Какого дьявола? Ты посадил меня не на тот грузовик, Сэм. Я не хотела бы связывать себя.

– Конечно, душечка, конечно, – согласился он. – Но я подумал…

Джинджер вскочила.

– Ты должен думать о чем угодно, Сэм. О чем хочешь, но только не о браке.

Она несколько секунд тяжело смотрела на него, в затем повернулась и пошла к выходу.

Сэм угрюмо наблюдал за ней.

Гай Тит оскалился за маской Сэма Штельмана. Она не была обычной девушкой.

Две тысячи лет жизни научили его тому, что женщины непредсказуемы, и он вовсе не был удивлен ее реакцией на его предложение.

Тем не менее он был обеспокоен этой второй, за сегодняшний вечер, неудачей. Неужели его суждения так далеки от оптимальных? Возможно, подумал он, им утеряна жизненно важная возможность личностного проектирования. И ему эта мысль не понравилась.

Уже несколько часов Гай Тит бродил по улицам Нью-Йорка.

Нью-Йорк. Конечно, он был новым. Таким же был Олд-Йорк в Англии.

Менений наблюдал за их ростом из деревень в городах, из городов в метрополии.

Метрополия. Это было греческое слово. Он потратил двенадцать лет, чтобы изучить греческий язык. Спешить было некуда.

Двенадцать лет. И он все еще не был взрослым. Он мог вспомнить, как император увидел знак в небе: «Под сим знаменем победишь». И когда ему было четыреста шестьдесят два года, он все еще был слишком юн, чтобы служить империи.